Совсем скоро наступит жаркое степное лето, и в музейном дворике «Эссен» вот уже шестой год подряд для вас будут организованы фестивали, джазовые концерты, кинопоказы, исторические лекции и шахматные турниры. А как это место выглядело в прошлом?.. Благодаря работе с архивными источниками нам стало известно, что ещё в XIX веке здесь была спроектирована оранжерея для цветов, а позднее на её месте появился сад Контрольной палаты с редкими растениями. Не менее насыщен был и ХХ век. В рамках цикла интервью Ольга Александровна Купцова поделилась с нами воспоминаниями о том, как выглядел музейный дворик в 1950-е годы, ведь в то время она жила в небольшом домике прямо рядом с ним!

 

Музейный дворик в 1950-е годы. Фото из личного архива.

Место, где сейчас музейный дворик, раньше называлось «Сад эстрады Окружного Дома офицеров». Были ворота деревянные, деревянные две кассы, две тумбы большие. Я пыталась нарисовать это место, но художник из меня… Вот папа мой нарисовал бы!

Жили мы очень просто, бедно. Папа, Александр Александрович Быков, работал столяром в Доме офицеров. Мама, Екатерина Алексеевна, — сторожем. И нам дали домик — сторожку. Бедность была страшная.

В какие годы это было?

Это пятидесятые. Я родилась в 1949, брат в 1946. Помню даже, что когда мне было три-четыре года, мы жили в Доме офицеров, в подвале. Когда прохожу мимо, мне так трогательно.

А здесь нам дали домик на три окна, сторожку. Мы жили в нём с 1953 года. Одна комната была, печечка. На фотографии виден этот домик, но снимки, как видите, любительские.

 

Ольга и Юрий Быковы. Фото из личного архива.

На сцене сада в то время показывали кинофильмы. У меня такое детство было хорошее! Садилась на скамеечку и смотрела каждый вечер фильмы бесплатно. До сих пор помню фильм с участием Юрия Яковлева «Идиот», фильмы со знаменитой аргентинской певицей Лолитой Торрес.

А ещё какие фильмы показывали?

Ой, фильмы всякие показывали, зарубежные в том числе.

На входе стояли ворота, так на них всегда была реклама. Художников у нас двое было: Володя и Гена. Раньше ведь ничего не было, всё рисовали сами. Билетные кассы располагались по краям, там стояли контролёры (но чаще только один контролёр).

 

Контролёры сада Дома офицеров у танцевальной площадки. Фото из личного архива.

Заходишь, и сразу начинается танцплощадка. На месте беседки, где сейчас гостей музея угощают чаем, была деревянная танцплощадка и эстрада. Стояло накрытое серым чехлом пианино; на зиму его убирали. Был духовой оркестр и эстрадный оркестр под управлением Михаила Шевелевича Краковича (я его звала «дядя Миша»). Очень хороший и добрый был человек. Джаз они играли. Для них была сделана из дерева… Хм, как её назвать-то? Эстрада, наверное, с решётчатым ограждением. А рядом было ещё одно строение — кинобудка, в которой находился киноаппарат. Рядом дом одноэтажный. Говорят, часть его уже музею отдали?

Часть одноэтажного дома музею принадлежит, да.

Мне кажется, это очень логично.

Там жила музыкант, учитель музыки и пения, Лидия Витальевна Швецова. Она мне сказала как-то: «Олечка, ты должна обязательно быть музыкантом». У меня абсолютный слух. На нашей эстраде ведь не только кино демонстрировалось — и танцы были, хореографические коллективы выступали, даже приезжали из Москвы. Как-то артисты меня услышали и говорят: «Ой, это чья девочка тут играет?» Мне было, наверное, лет шесть. Мама отвечает: «Это моя дочка». — «Вы её отдайте в музыкальную школу». Ну и когда мне семь лет исполнилось, мама меня отдала в школу Дома офицеров.

Как раз около одноэтажного дома во дворике был навес. И там, как раньше было модно, играли в шашки и шахматы. Такая своеобразная комната отдыха на свежем воздухе. Журналы всякие и рядом небольшой буфет. Никаких асфальтов, ни плитки — ничего не было. Только деревянный настил. Между досками были щели, и когда девушки танцевали, их каблучки попадали туда. На этом настиле я училась кататься на велосипеде: упала, сильно занозила ногу, но научилась в итоге (смеётся).

Перед тем, как начинался фильм или танцевальный вечер, скамейки все убирались. Я уж не помню, кем они убирались… Мужчины приходили, убирали и расставляли их по краям. А вот и чаша фонтана на фото. Мы купались в нём в детстве. Я же говорю: у меня такое детство было счастливое! Бедное, но счастливое. Пролетарская, Комсомольская — это наши улицы были; играли мы там в казаки-разбойники.

 

Снимок у чаши фонтана. Фото из личного архива.

Двор между двумя домами мы почему-то называли театральным. В нём на первом этаже жила знаменитая артистка Садовская, которая играла в театре. Я даже с её внуками дружила.

 

А. Я. Садовская — Заслуженная артистка РСФСР, актриса Чкаловского драматического театра. Оригинал фото хранится в Оренбургском губернаторском музее.

Здесь же жил Фомичёв — художник знаменитый, заслуженный. Сейчас дом в таком страшном состоянии... Его бы тоже привести в порядок, конечно, потому что всё-таки у нас здесь центр города и культуры.

 

Д. Н. Фомичёв — Заслуженный деятель искусств РСФСР, художник Оренбургского драматического театра имени М. Горького. Оригинал фото хранится в Оренбургском губернаторском музее.

Рядом была кондитерская от знаменитого Второго гастронома. Славилась пирожными бисквитными. Ой, какие были пирожные… Весь город ходил сюда за ними! Они 22 копейки стоили. До сих пор помню этот крем… Ну честно, на совесть делали люди!

Помню, сидим с подружкой, играем. А продавец дядя Коля нам говорит: «Девчонки, идите сюда». И даёт кульки с обрезками этого бисквита. А он вкусный!

На углу торговала мороженщица тётя Яна. Две гильзы с пломбиром стоят во льду, чтобы не растаяли. Она накладывает в вафельный стаканчик, и сливки прямо на ложке остаются. То есть настоящий продукт был! От неё нам тоже эти поломанные вафли доставались. Девчонкам перепадало (смеётся).

 

Екатерина Алексеевна Быкова (слева) с контролёрами сада Дома офицеров. Фото из личного архива.

По той стороне, около здания, росла сирень. Может, она и столетняя была… Мама её поливала, и она так цвела и пахла весной!

Что ещё росло во дворике, кроме сирени?

Около кинобудки росла ранетка. Как она цвела весной… Белая была. Яблоки вкусные. Мама всё время делала варенье, прямо в тазу таком большом. Больших деревьев здесь не было.

Ворота я очень хорошо помню. Наверху из дерева сделаны были буковки и написано «Сад Дома офицеров». На танцах всегда было очень много народу. А у нас была собака — мы её звали Черкес — чёрная такая лохматая, но она всегда сидела у нас закрытая.

Там, где сцена, рядом было помещение «Грим-уборная» на два зеркала. Когда приезжали артисты, они в ней гримировались. Вы знаете, в Доме офицеров раньше была очень хорошая самодеятельность. Чарный был очень хороший руководитель. У него отличные артисты выступали: Лев Советов, например. Играли всякие миниатюры театральные, эстрадные. Лев Советов был военным и выступал как конферансье в оренбургском ансамбле милиции. Этот ансамбль ездил по всему Союзу. Сейчас историю вам расскажу… Жизнь-то у меня какая богатая была на события…

В 1979 году нас пригласили в Москву. Министр внутренних дел в то время был Николай Анисимович Щёлоков. Концерт давали в театре Советской армии. В конце концерта опустился занавес, ушли зрители, мы ещё стоим на сцене, и тут поднимается Щёлоков и сказал: «Всех повышаю в звании!» И всех действительно повысили. Лёва Советов был лейтенантом, а стал капитаном за то, что просто съездил на концерт (улыбается).

 

Ольга Купцова и Мстислав Ростропович. Фото из личного архива.

Раньше на танцы все наряжались. Сейчас вряд ли. В клубы-то идут как? Джинсы... А тогда так было не принято. И вот заходят в сад девушки в платьях: бусы, красивые причёски. Мы сидим с подружкой Наташкой. Я говорю: «Это моё платье». Она: «А вот это моё платье». Как бы как игра у нас была такая (смеётся).

В музей Вы ходили часто или не очень?

У нас был здесь музейный Вася. Они жили прямо под крышей, какая-то у них квартирка была. Мама у него работала в музее и за сторожа, и за уборщицу.

В музей мы ходили, конечно, и этих зверей-чучел смотрели. Ну, не часто.

 

Экспозиция третьего этажа Чкаловского областного музея в 1950-е годы. Оригинал фото хранится в Оренбургском губернаторском музее.

Вы помните, что шили на фабрике рядом с музеем?

Обувь.

Это в какие годы?

Ой, это в пятидесятые, наверное. Я слышала шум и какие-то работы. До неё что-то ещё было.

Знаете, что ещё вспомнила? Маленков к нам приезжал. Это же государственный деятель. Ну а Юрий Гагарин… Помню, когда Юрий Гагарин полетел в космос 12 апреля, я шла в музыкальную школу, обрадовалась так, что он полетел. И думаю: «Да чё ж я пойду на урок музыки, когда я должна радоваться, что Гагарин полетел!» И не пошла (смеётся).

 

Горожане у витрины с плакатом о первом полёте человека в космос (Оренбургский Дом офицеров), 12 апреля 1961 года. Оригинал фото хранится в Оренбургском губернаторском музее.

Чем запомнился приезд Маленкова?

Он шёл по Советской с нашими партийными к Уралу. Обычно всегда же у нас ведут гулять именно к Уралу. Шла толпа зевак за ними.

Вы его хорошо рассмотрели? Каким он был в жизни?

Симпатичный такой, полноватенький.

 

Встреча члена Президиума ЦК КПСС, заместителя Председателя Совета Министров СССР Г. М. Маленкова на аэродроме в Чкалове 22 января 1957 года. Оригинал фото хранится в Оренбургском губернаторском музее.

В какую школу Вы ходили?

Я ходила сначала в тридцатую. Хорошая школа. А потом наш класс перевели почему-то в тридцать пятую школу.

Мы, может быть, и дальше бы тут жили, но так это было трудно… Мы растём, несколько человек в маленьком домике. К тому же случился у нас пожар.

В сенях стояла керосинка. И пёс наш, Черкес, видимо, забежал как-то, опрокинул, керосинка упала и загорелась. А в доме самом-то никого не было. Как раз мама была где-то на территории. Весь дом не сгорел, но сгорели сени. И всё. Нас переселили в Дом офицеров — туда, где библиотека сейчас. На чердак, на третий этаж. Мы там прожили с 1960-х годов до 1971.

 

Александр Александрович Быков за работой, 1960-е годы. Фото из личного архива.

Какими были Ваши родители?

У мамы жизнь была очень тяжёлая. Она работала сторожем, а потом дворником. Почему и здоровье подорвала. Раньше ведь снега были не как сейчас — в ноябре уже снега были по пояс! Мы всей семьёй выходили ей помогали. И ехал этот милиционер, как они назывались-то? Участковый. На коне едет и говорит: «Всё убрать до асфальта!». Они всё скребли до камня. Сейчас никто так не убирает.

Во время войны мама лимонки делала. Новосибирский завод приезжал, вот она лимонки эти, гранаты делала. Всё здоровье там оставила — и руки, и ноги. Потом пошла сторожем, чтобы быть дома ради нас, чтобы мы всегда были сыты, накормлены. Работа рядом с домом всё-таки.

Папу моего называли Золотые руки. Он у меня такой был плотник, такую мебель делал. Боже мой, раньше ведь ничего не было. Он сам диваны делал, шкафы какие-то придумывал, рисовал. Он всё умел делать: и шить, и по электричеству, и плотничать. Даже инструменты сам себе делал. Прожил 58 лет всего.

Рисунки папы сохранились?

Нет.

А ведь он даже ноты мне писал. Раньше ведь ноты-то тоже были в дефиците. Это сейчас можно взять и скачать всё, не надо ничего покупать. А раньше, когда я разучивала «Прелюдию» Рахманинова, он мне писал это сам, представляете? Он был музыкант-самоучка, играл на барабане и тубе. В парке «Тополя» была городская танцплощадка. Он там в оркестре играл. Ну и... «жмуриков» провожал. Раньше с оркестром ведь хоронили. Приглашали музыкантов.

 

Александр Александрович Быков в составе оркестра (парк «Тополя»). Фото из личного архива.

Папа мой был маленький росточком, щупленький. У него размер ноги-то был 37. Мама обувь ему покупала в «Детском мире». И мама была небольшого роста.

Мал золотник, да дорог — вот это прямо о них.

 

План дворика музея (сад Дома офицеров) в 1950-е годы. Нарисовано О. А. Купцовой.

Продолжение следует…

Интервью и редакция: Екатерина Крыгина, Анастасия Юрина