Главным препятствием при ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС было мощное радиоактивное излучение от развалов четвёртого реактора и его обломков, разбросанных по крышам третьего энергоблока.

Для снижения уровня радиации 29 апреля 1986 года начали забрасывать развал реактора с вертолётов поглощающими материалами. Вместе со свинцом, доломитом и соединениями бора было доставлено около 5 тысяч тонн «успокаивающих» средств. До 10 мая в кратер разрушенного реактора сбросили более 50 тысяч мешков с песком, глиной и другими материалами.

Одной из сложнейших задач стала очистка крыш третьего энергоблока от радиоактивных обломков взорвавшегося четвёртого реактора. 30 апреля 1986 года в четвёртом блоке ЧАЭС произошёл выброс цезия-137 с превышением предельно допустимой концентрации в 87 тысяч раз. При таком уровне излучения в зоне можно было безопасно находиться около 30 секунд. Интенсивное выделение изотопов продолжалось ещё десять суток.

Перед выходом в зону ликвидаторы надевали комплект из освинцованной резины весом до 25 кг, предназначенный для защиты жизненно важных органов. В него входили специальные плавки и головной убор.

На первом этапе для очистки крыш задействовали солдат: им давалось на выполнение задания 30–90 секунд — больше было опасно для жизни. За это время нужно было подхватить на лопату куски радиоактивного графита, добежать до края крыши и сбросить их в завал. Попытка использовать робота оказалась неудачной. Затем задействовали трактор «Беларусь», оснащённый смонтированной защитной кабиной: обломки сталкивали в проломы перекрытий. Работы завершили только к началу октября 1986 года.

Планомерные работы по дезактивации территории, зданий и сооружений АЭС начались в мае 1986 года силами подразделений химических, инженерных войск и гражданской обороны. При пылеподавлении широко применялись вертолёты МИ-26 и МИ-8.

Ликвидаторы жили в чистой зоне. Для военнослужащих организовывали палаточные лагеря. На работу ехали на автобусах несколькими этапами: первый этап — от места ночлега до Чернобыля; второй этап — от Чернобыля до пересадочного пункта на границе 10-километровой зоны; третий этап — на «грязном» автобусе (условное название) до места работы.

 

Дезактивация охватывала не только зону Чернобыльской АЭС, но и обширные территории вокруг неё, включая 30-километровую зону отчуждения, город Припять и другие населённые пункты. Основная цель — удаление радиоактивных веществ с поверхностей до безопасных уровней.

Дезактивационные работы включали в себя снятие и последующее захоронение загрязнённого грунта. Дезактивация предполагала асфальтирование или засыпку гравием, щебнем, песком или чистым грунтом загрязнённых участков территории.

Одним из самых распространённых методов борьбы с радиоактивным загрязнением стало моющее и обрабатывающее воздействие на поверхности. Жилые дома, дороги и другие объекты тщательно очищались с применением специальных растворов, удаляющих радиоактивные частицы. Эта процедура выполнялась как вручную, так и с использованием специализированной техники, что позволяло эффективно обрабатывать большие площади.

Другим действенным методом была переработка грунта. На загрязнённых участках верхний слой почвы (до 20 см) удалялся с использованием бульдозеров и экскаваторов. Этот подход позволял снизить уровень радиации, хотя также приводил к значительному объёму вывоза загрязнённого грунта для захоронения.

Также использовался метод санитарной вырубки лесов. В зоне аварии образовались так называемые «рыжие леса» — деревья, погибшие под воздействием огромных доз радиации и приобретшие буро-оранжевый оттенок. Было вырублено более 20 тысяч гектаров леса, включая почву под ним. У дороги на Припять оставили единственное дерево — вековую сосну с причудливым изгибом ветвей.

Автомобили, бульдозеры и другая строительная техника, подвергшаяся радиационному загрязнению, собиралась на «кладбища техники» в пределах зоны отчуждения. При обнаружении опасной дозы радиации технику мыли; если после трёх моек уровень радиации оставался высоким, её отправляли на могильник.

Проводились также агротехнические и агрохимические мероприятия. На сотнях тысяч гектаров загрязнённой территории провели углублённую вспашку с внесением минеральных удобрений. Осуществлялись меры по снижению перехода радиоактивных веществ из почвы в растения (внесение извести, фосфорных и калийных удобрений). Это позволило снизить содержание радиоактивного загрязнения сельскохозяйственной продукции в 3 раза.

Комплекс проведённых мер дал ощутимые результаты. Флора и фауна Чернобыля начали восстанавливаться быстрее, чем ожидали учёные. Леса проросли там, где раньше не было густой растительности; в Припяти, среди заброшенных зданий, возникли заросли; на территорию, считавшуюся непригодной для жизни, вернулись крупные животные (бурые медведи, лоси, олени, рыси, кабаны). Тем не менее зона отчуждения ещё столетия останется опасной для проживания людей.

В предыдущих статьях мы рассказывали об оренбуржцах, участвовавших в дезактивационных работах на начальном этапе. В этой статье представлены материалы о ликвидаторах, работавших в чернобыльской зоне в 1988–1989 годах.

Боклин Николай Анатольевич, командир взвода охраны спецтехники (31 августа – 17 октября 1988 г.)

На момент аварии на Чернобыльской АЭС Боклин Н. А. служил прапорщиком (водителем) на полуострове Ямал в Малом Уренгое, в Краснознамённом Сибирском округе, в войсках ПВО. В августе 1988 года по приказу командования он был направлен на два месяца в Чернобыль в качестве командира взвода охраны спецтехники.

Сибирский полк дислоцировался в 28 км от ЧАЭС, в небольших вагончиках рядом с деревней Черемошня. В деревне оставались только престарелые жители, не пожелавшие покинуть родные места.

Николай Анатольевич вспоминал, что после приезда в Чернобыль первым ощущением был терпкий запах воздуха с привкусом йода. Со временем к нему привыкли. Также он отмечал бурную растительность в зоне: в брошенных сёлах были сады с очень крупными яблоками, а клубни картофеля удивляли размерами. Однако употреблять эти продукты было нельзя.

На объекте работало много техники, которая постепенно накапливала радиацию. Каждый день делали замеры радиации. При обнаружении опасной дозы технику мыли. Если после трёх моек машина продолжала показывать высокий уровень излучения, её отправляли на могильник. Сотни грузовиков, тракторов, бронетранспортёров и вертолётов нашли своё последнее пристанище в зоне аварии.

В конце командировки подразделение Николая Анатольевича направили на реку Сож в Гомельскую область (Белоруссия), которая также попала в заражённую зону. Пробыв там три дня, ликвидаторов срочно перебазировали: новое место дислокации оказалось «мёртвой» зоной — туда опустилось радиоактивное облако. После этого ликвидаторов отправили домой.

Накопленная доза радиации у Н. А. Боклина составила более 10 бэр. После командировки он вернулся в свою воинскую часть и продолжил службу. Последствия облучения проявились позднее.

В 1990 году взвод под командованием Боклина привлекали к охране объектов нефтегазового комплекса. За эту работу Николай Анатольевич был награждён медалью «За освоение недр и развитие нефтегазового комплекса Западной Сибири». Награду он получил лично из рук первого Президента СССР Михаила Горбачёва.

«Чернобыльской» награды — медали «За спасение погибавших» — Николай Анатольевич удостоился значительно позже, в 2002 году, уже находясь в отставке.

При увольнении из армии Боклин попал в военный госпиталь. После лечения ему присвоили третью группу инвалидности. В семейном архиве сохранилась справка с формулировкой: «…увечья, полученные при исполнении обязанностей воинской службы при ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС». Спустя пять лет группу инвалидности повысили до второй.

Находясь в отставке, Николай Анатольевич активно участвовал в возрождении оренбургского казачества и пришёл к вере. Он вспомнил о своих казачьих корнях по линии матери — она происходила из старинного казачьего рода Стариковых. С 1995 по 1998 год Н. А. Боклин возглавлял Оренбургское городское общество «Чернобыль». В рамках этой деятельности он помогал решать проблемы оренбуржцев-ликвидаторов — жилищные вопросы, бытовые проблемы, вопросы льготного медицинского обслуживания. Но главной задачей Николай Анатольевич считал сохранение памяти о подвиге ликвидаторов и поддержку морального духа ветеранов борьбы с невидимым врагом — радиацией.

Дмитрий Викторович Джунджузов

 

Солдат срочной службы внутренних войск, находился в чернобыльской зоне с 14 июля 1988 года по 9 октября 1989 года.

Дмитрий Джунджузов родился в Оренбурге 15 июня 1969 года. После окончания школы № 3 он получил профессию слесаря-инструментальщика в ГПТУ-3 и водительские права категорий Б и С в ДОСААФ («Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту»), что позволило ему управлять легковыми и грузовыми автомобилями.

Осенью 1987 года, достигнув 18-летнего возраста, Дмитрий был призван Ленинским РВК г. Оренбурга в ряды Советской Армии. Благодаря хорошей физической и профессиональной подготовке его направили служить в войска быстрого реагирования МВД СССР, дислоцированные в Киеве. В в/ч 3217 он прошёл курс молодого бойца и 20 декабря 1987 года принял воинскую присягу на верность Родине.

Далее служба Джунджузова продолжилась в учебной части 3350 в городе Золочево (Львовская область, Западная Украина), где служили призывники разных национальностей со всех концов Советского Союза.

29 мая 1988 года сержанта Джунджузова в должности командира автоотделения направили в в/ч 3031, участвовавшую в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Основной пункт дислокации части находился в селе Максимовичи, в 60 км от Чернобыля. Главная задача батальона (отдельный 2-й батальон в/ч 3031) заключалась в охране и обслуживании охранной системы С-100 «Скала» по периметру 30-километровой зоны отчуждения. «Скала» — это инженерно-техническое проволочное заграждение с контактной электрической сигнализацией, которое в советское время (1950–1980-е гг.) использовали для охраны государственной границы и других секретных объектов.

Во время службы сержанту Джунджузову приходилось бывать в опасной зоне на своём ЗИЛ-130 в разных точках, в том числе в селе Рассоха (Белоруссия) и других местах вблизи зоны отчуждения. В районе села Рассоха находилось одно из «кладбищ техники» — отстойник использованной техники. Там были вертолёты, участвовавшие в ликвидации аварии, а также множество бронетранспортёров, автобусов, грузовиков, спецтехники и даже мотоциклов. В конце 2012 года «Рассоху» официально ликвидировали: остатки техники переместили на завод «Вектор» для утилизации и захоронения. Часть металла была расхищена жителями близлежащих населённых пунктов.

На своих ЗИЛ-130 парни выполняли разные боевые задания. Часто бывали и на станции, привозили различные грузы, в том числе фундаментные блоки. Приходилось обедать в местной столовой, которая в то время обеспечивалась продуктами по высшей категории. Проезжали мимо заброшенных сёл, видели кладбища техники. При выезде из опасной зоны машины проходили положенную дезактивацию. Дмитрий запомнил один случай: проезжая мимо заброшенных садов, солдаты увидели крупную красную клубнику и решили попробовать. Они не смогли остановиться и вдоволь полакомились ягодой. Позже их мучили угрызения совести: они ждали негативных последствий облучения. Но со временем стало ясно, что видимых последствий нет. Позже они узнали, что клубника не накапливает большое количество радиации, — это их успокоило, хотя они и пожалели, что не съели больше ягод.

9 октября 1989 года сержант Джунджузов демобилизовался с благодарностями командования и вкладышем в военном билете с отметкой о полученной радиации. Он стал одним из призывников срочной службы, отслуживших более года на ликвидации последствий аварии на ЧАЭС.

Родители Дмитрия сильно переживали, узнав, что их сын находится в опасной зоне. В 1988 году отец, Виктор Лукьянович, приезжал в Максимовичи на свидание с сыном. Мама, Сусанна Степановна, хранит в родном доме комплект фотографий и документов о службе сына. В личном архиве также сохранилось удостоверение к нагрудному знаку «За отличие в службе» с формулировкой: «За выполнение на „отлично“ 250 задач боевой службы».

После армии Дмитрий устроился учеником часового мастера в «Облрембыттехнику» г. Оренбурга. С 1991 по 1993 год он обучался на часовом заводе «Луч» в Минске, а с 1999 года проходил обучение в Москве по обслуживанию швейцарских часов. С 2009 года Джунджузов имеет звание международного сертифицированного мастера по обслуживанию швейцарских часов — и это несмотря на инвалидность, которая есть практически у всех ликвидаторов.

 Литература:

1. В. Губарев. Чернобыль. Триест, Италия, 1996.

2. В. Губарев. Правда о Чернобыле. Свидетельства живых и мёртвых. Москва, 2019.

3. Чернобыль в памяти наших земляков. 1986–2016 гг. Орск, 2016.

4. Константин Копылов. «Спасая мир от радиации». Вечерний Оренбург, 18 апреля 2018, с. 12.

5. Владимир Баклыков. «Крещёный Чернобылем». Православный духовный вестник № 1 (59), январь–июнь 2011, с. 70–71.

6. Е. Жирнов. «Забытый гарнизон». Комсомольская правда, 23 июля 1989, с. 2.

7. Радиационный факел над Припятью: эвакуация сквозь жизнь.  (дата обращения: 15 марта 2026).